Жизнь полосатая

[sableson]

у меня завтра собрание.

[Полосатое Пальто]

Улица Шостаковича. У памятника всегда тихо играет его музыка.

[Nika]

https://youtu.be/U51k4fFfFZI

[Ovechka Dolly]

Леша, наверное, юбилей у тебя наступил по Валиному времени. Или по нашему?

Ну, в общем это не суть важно. От всей души поздравляю тебя с днем рождения! Счастья, радости, успехов!

Лёша с днем рождения!.jpg

[Полосатое Пальто]

Ovechka Dolly, спасибо сердечное,

[Ольгааа]

Вечерний Питер! Спасибо, юбиляр, за фотографии, ))) С праздником, так сказать, персональным, Лёша! Всего наилучшего!

[gav]

Лёш, с днем рождения.
Всех тебе благ. Настроения созидающего, мира персонального и сбывания мечт.
Будь счастлив, брат!

[Счастье]

Полосатое Пальто, Леша, С Днем Рождения! Будь счастлив, дорогой наш енот)))

[NFFP231603]

С днём рождения, Лёша! Трезвых мыслей тебе в трезвой жизни! Любви и умения радоваться даже мелочам ! А ещё удачи всегда и во всём!

[Soberbender]

Алексей, Полосатый, с юбилеем тебя!
Расти здоровым, умным, веселым (насколько это возможно) и, конечно же, трезвым! Добра побольше в жизни, удачи и хорошего настроения
Трезвой тебе мудрости

[Дюймовочка]

Алексей с ДНЕМ РОЖДЕНИЯ!

[sableson]

Лёша с юбилеем .

[Кое кто]

Полосатое Пальто, Леша, обнимаю, поздравляю!!! Хепибездей тую!!!!

9413836.jpg

[Полосатое Пальто]

Ольгааа, Soberbender, Дюймовочка,NFFP231603, sableson, Кое кто, Спасибо ребята,благодарен и очень тронут Вот и оттоптал я свои полвека на матушке Земле.Много чего было за это время и еще больше чего еще не было.Осваиваем вторую половину столетия Благодарен

[Полосатое Пальто]

Кое кто, что за чудо-торт

[Полосатое Пальто]

Если вы не можете отказать себе в чем-либо, например, в мороженом, то мороженое управляет вами. Если вы ограничиваете себя в мороженом — то оно имеет над вами двойной контроль. Поскольку теперь к дискомфорту по поводу его отсутствия примешивается ненависть к себе и чувство вины в случае, если вы не смогли удержаться. Если же вы полностью отрицаете мороженое — то оно властвует над вами, ведь ему удалось отрезать кусочек вашей реальности.

Так же с остальными желаниями: алкоголь, секс, сигареты, деньги, адреналин. Бросить курить сложно не вследствие химической зависимости, а потому что бросающий зависит от сигарет куда больше курящего. Борющийся за демократию оппозиционер никогда не станет свободным гражданином — он раб борьбы. Монах-аскет никогда не победит «страсть плоти» — он останется рабом отрицания. Принятие и отторжение — всего лишь метаморфозы зависимости.

Мудрость заключается не в самоограничении, не в тотальной аскезе, а в балансе. Вы становитесь свободными от своих желаний тогда, когда сохраняете внутренний комфорт, вне зависимости о того, получаете ли вы желаемое или нет. Прелесть такой свободы в том, что вы — неуязвимы. Вы счастливы или... счастливы.

[Полосатое Пальто]

Духовное тщеславие

СпойлерПоказать

Для духовного тщеславия характерно показное благочестие. Его часто проявляют люди, недавно вступившие на путь личностного развития. Они еще не избавились от своего эго и, обнаружив то, что им кажется «правильным путем», чувствуют превосходство над теми, кто этого пути не знает.

«Они еще не просветлели, как я» — вот мысль, которая часто занимает умы новичков на пути духовного роста. Остерегайся такого тщеславия, этого чувства превосходства, потому что оно ложно. Оно подрывает именно то развитие, которым ты сейчас наслаждаешься. Когда твое сознание раскрывается, оставайся предельно внимательным. Твоя ценность как человеческого существа не больше и не меньше ценности любого другого человека, независимо от уровня его развития. Все души чисты — они лишь по-разному выражают себя. Состояние подъема еще не означает состояние превосходства. Было бы, например, абсурдом утверждать, что слон — более ценное животное, чем мышь. Ведь и слон, и мышь являются проявлением Бога.

Человек, демонстрирующий свое эго, привлекает другие эго, которые по своей природе склонны к борьбе. Это хороший урок для овладения эго: когда ты общаешься с человеком, который во что бы то ни стало жаждет сказать последнее слово, не старайся оставить это слово за собой.

Признай, что он держится за важные для него убеждения, которые являются его истиной. Согласись, что он может быть прав! Возможно, вы оба правы! Если заглянуть глубже — признавая правоту другого человека, ты устанавливаешь контакт со своей внутренней истиной. Я советую тебе в подобных случаях говорить: «Я признаю, что для тебя это очень важная точка зрения» — даже если ты ее не понимаешь. Твой собеседник будет ошеломлен. Эгоист всегда хочет одержать победу. Он жаждет видеть, что другой «потерпел поражение» или подчинился ему. Услышав приведенную выше фразу, он почувствует, что его принимают. Таким образом ты не подчинился ему, но нейтрализовал конфликт и создал почву для достижения равновесия и гармонии, когда даже твое эго (как и его) будет чувствовать себя вполне комфортно.

Если ты изменяешь свою точку зрения с единственной целью согласиться с собеседником, то подчиняешься ему. При этом теряют оба: ты, подчиняясь, теряешь силу и энергетически истощаешься; его потеря заключается в том, что он принимает иллюзию власти, победы, которые украдены у других, а не исходят из его внутреннего «я». Всякий, кто использует свое эго, пытаясь победить других, оказывается побежденным.

Противоположность эго — скромность. Но будь осторожен: многие люди, считающие себя скромными, на самом деле проявляют ложную скромность. Под ее маской скрываются страхи слабость, которые заставляют таких людей легко идти на уступки. Дайте им немного власти — и сразу всплывет на поверхность их тщеславие, напрочь вытеснив «скромность».

Если человек не может принять похвалу в свой адрес, если умаляет свои таланты и способности, — такие поступки продиктованы ложной скромностью, которая есть другая разновидность эго. Истинное «я» полностью осознает свои таланты и способности и никогда не нуждается ни в том, чтобы скрывать их, ни в том, чтобы шумно их демонстрировать. Оно признает и питает их, не испытывая за это ни гордости, ни чувства вины. Сравнивая себя с кем-нибудь, кто кажется тебе в чем-то выше тебя, ты должен помнить: Бог присутствует в каждом из нас. Просто этот человек выражает свою Божественную Сущность эффективнее, чем ты. Ты поймешь, что у других всегда можно многому научиться. Эго порождает лицемерие, тщеславие и неудержимое стремление к власти. Существует два вида лицемерия. В первом случае великий человек притворяется обычным, а во втором — обычный человек притворяется великим. Первый случай — проявление ложной скромности, второй — тщеславия.

Тебе крайне необходимо научиться осознавать мотивацию своих поступков. Ты делаешь что-то с целью добиться похвал и признания или тебе важно быть «правым»? Хорошенько разберись в том, что ценно для тебя. Когда твоя душа отправится в путешествие в иные миры, все последствия ты унесешь с собой. Ты помогаешь людям, чтобы получить признание и заслужить аплодисменты? Тебе хочется, чтобы все знали, какие замечательные вещи ты делаешь для других? Посмотри внимательно! Чувствуешь ли ты разочарование, если кто-то, кому ты оказал помощь, не выразил благодарности и не признал твоего вклада в его успех?

Благодаря твоей помощи жизнь какого-нибудь человека круто изменилась, но он не признает твоего участия — считаешь ли ты, что он тебе что-то «должен»? Это твое эго ищет признания. Эти строки могут серьезно обеспокоить тебя — особенно когда ты только-только начнешь понимать, насколько сильно тобой управляет эго. Осознай это. Продолжая питать свое эго, ты лишаешь пищи собственную душу. При хорошо откормленном эго душа страдает от голода. Так что для тебя важнее?

Мощное, разросшееся эго высасывает любовь из вашего сердца, и сердце становится «каменным». От этого состояния можно избавиться, направив через сердце поток любви. Этот поток промоет его и растворит эго, и тогда сердце оживет и начнет опять работать в полную силу. Ты, как и любой другой, сможешь вернуться к жизни. Эго похоже на раковую опухоль, которая питается энергией сердца и разрушает любовь и покой. Так дай же излиться потоку любви и жизни.

Используй свой разум для движения вверх, а не вниз. Простые, искренние акты любви и доброты остаются в памяти людей значительно дольше, чем ваша «правота», — и проникают гораздо глубже.

Забудь о мелком, пустом удовлетворении, которого ищет твое эго. Ты можешь осознать, что разорвал еще не все привязки в отношениях со своими родителями: твое эго заставляло тебя колебаться, и ты не решаешься взяться за это всерьез. Оно говорит тебе, чтобы ты не «уступал» и не признавал поражения.

Попроси прощения и предложи свою любовь — это не означает ни победы, ни поражения!

Признай, что и ты, и они делали лучшее из того, что позволял ваш уровень осознания, и не сумели вовремя выразить свою любовь надлежащим образом. Сделай первый шаг прямо сейчас — от чистого сердца; отпусти свое эго. Разговор по душам очистит и поможет выразить любовь и признание. Любой самый простой акт любви исцеляет и преобразует человека. Любовь — главная исцеляющая сила, она несет физическое, ментальное, эмоциональное и духовное здоровье. Теперь тебе должно быть ясно, что эго выковано страхом — страхом быть нелюбимым, отвергнутым, осужденным или раскритикованным, страхом не оправдать ожидания (и в результате потерять нечто ценное для тебя). Когда ты оказываешься в компании эгоистичного человека, постарайся почувствовать страх и страдание, лежащие в основе его поведения.

Он может пытаться повлиять на тебя или запугать, навязывая тебе свое властное или жесткое отношение. Не удивляйся — он чувствует себя более неуверенно, чем ты. Отвечая ему, не обращайся к своему разуму — ответь сердцем.

Упражнения

Составь список людей, с которыми ты общался в течение трех последних дней. Это могут быть люди, с которыми ты встречался или говорил, о которых думал.

Будь предельно честен с собой. Больше никто не увидит, что ты пишешь. Если хочешь, можешь по окончании упражнения сжечь листок. Рассмотри каждый контакт и спроси себя, одержало ли твое эго победу над тобой? Говорило ли твое интеллектуальное тщеславие «Я лучше знаю» или духовное тщеславие — «Я лучше»?

Задача этого упражнения не в том, чтобы пробудить в тебе чувство вины. Оно поможет поднять твое сознание и прояснить твою позицию относительно эго. Как эти реакции и позиция в целом отразились на внутреннем покое, общественной жизни, счастье и отношении к другим людям? Готов ли ты продолжать платить такую цену?

Попробуй противостоять своему эго и наблюдай, что изменится в твоей жизни. Эти изменения могут быть очень серьезными.

Обсуди каждый случай из твоего списка с тем, кого этот случай касается. Если нужно, попроси прощения. Скажи, что тогда говорило твое эго, а не сердце и ты понимаешь это.

Просто признайся, что ты «работаешь над собой», и попроси этих людей набраться терпения. Этот прекрасный акт любви будет иметь огромное значение для твоего и их роста.

[Полосатое Пальто]

Любящее сердце. Артур Конан Дойл

Врачу с частной практикой, который утром и вечером принимает больных дома, а день тратит на визиты, трудно выкроить время, чтобы подышать свежим воздухом. Для этого он должен встать пораньше и выйти на улицу в тот час, когда магазины ещё закрыты, воздух чист и свеж и все предметы резко очерчены, как бывает в мороз.

Этот час сам по себе очаровывает: улицы пусты, не встретишь никого, кроме почтальона и разносчика молока, и даже самая заурядная вещь обретает первозданную привлекательность, как будто и мостовая, и фонарь, и вывеска — все заново родилось для наступающего дня. В такой час даже удаленный от моря город выглядит прекрасным, а его пропитанный дымом воздух — и тот, кажется, несет в себе чистоту.

СпойлерПоказать

Но я жил у моря, правда, в городишке довольно дрянном; с ним примирял только его великий сосед. Но я забывал его изъяны, когда приходил посидеть на скамейке над морем, — у ног моих расстилался огромный голубой залив, обрамленный желтым полумесяцем прибрежного песка. Я люблю, когда его гладь усеяна рыбачьими лодками; люблю, когда на горизонте проходят большие суда: самого корабля не видно, а только маленькое облачко надутых ветром парусов сдержанно и величественно проплывает вдали. Но больше всего я люблю, когда его озаряют косые лучи солнца, вдруг прорвавшиеся из-за гонимых ветром туч, и вокруг на много миль нет и следа человека, оскорбляющего своим присутствием величие Природы. Я видел, как тонкие серые нити дождя под медленно плывущими облаками скрывали в дымке противоположный берег, а вокруг меня все было залито золотым светом, солнце искрилось на бурунах, проникая в зеленую толщу волн и освещая на дне островки фиолетовых водорослей. В такое утро, когда ветерок играет в волосах, воздух наполнен криками кружащихся чаек, а на губах капельки брызг, со свежими силами возвращаешься в душные комнаты больных к унылой, скучной и утомительной работе практикующего врача.

В один из таких дней я и встретил моего старика. Я уже собирался уходить, когда он подошел к скамье. Я бы заметил его даже в толпе. Это был человек крупного сложения, с благородной осанкой, с аристократической головой и красиво очерченными губами. Он с трудом подымался по извилистой тропинке, тяжело опираясь на палку, как будто огромные плечи сделались непосильной ношей для его слабеющих ног. Когда он приблизился, я заметил синеватый оттенок его губ и носа, предостерегающий знак Природы, говорящий о натруженном сердце.

— Трудный подъем, сэр. Как врач, я бы посоветовал вам отдохнуть, а потом идти дальше, — обратился я к нему.

Он с достоинством, по-старомодному поклонился и опустился на скамейку. Я чувствовал, что он не хочет разговаривать, и тоже молчал, но не мог не наблюдать за ним краешком глаза. Это был удивительно как дошедший до нас представитель поколения первой половины этого века: в шляпе с низкой тульей и загнутыми краями, в черном атласном галстуке и с большим мясистым чисто выбритым лицом, покрытым сетью морщинок. Эти глаза, прежде чем потускнеть, смотрели из почтовых карет на землекопов, строивших полотно железной дороги, эти губы улыбались первым выпускам «Пиквика» и обсуждали их автора — многообещающего молодого человека. Это лицо было своего рода летописью прошедших семидесяти лет, где как общественные, так и личные невзгоды оставили свой след; каждая морщинка была свидетельством чего то: вот эта на лбу, быть может, оставлена восстанием сипаев, эта — Крымской кампанией, а эти — мне почему-то хотелось думать — появились, когда умер Гордон. Пока я фантазировал таким нелепым образом, старый джентльмен с лакированной тростью как бы исчез из моего зрения, и передо мной воочию предстала жизнь нации за последние семьдесят лет.

Но он вскоре возвратил меня на землю. Отдышавшись, он достал из кармана письмо, надел очки в роговой оправе и очень внимательно прочитал его. Не имея ни малейшего намерения подсматривать, я все же заметил, что письмо было написано женской рукой. Он прочитал его дважды и так и остался сидеть с опущенными уголками губ, глядя поверх залива невидящим взором. Я никогда не видел более одинокого и заброшенного старика. Все доброе, что было во мне, пробудилось при виде этого печального лица. Но я знал, что он не был расположен разговаривать, и поэтому и ещё потому, что меня ждал мой завтрак и мои пациенты, я отправился домой, оставив его сидеть на скамейке.

Я ни разу и не вспомнил о нем до следующего утра, когда в то же самое время он появился на мысу и сел рядом со мной на скамейку, которую я уже привык считать своей. Он опять поклонился перед тем как сесть, но, как и вчера, не был склонен поддерживать беседу. Он изменился за последние сутки, и изменился к худшему. Лицо его как-то отяжелело, морщин стало больше, он с трудом дышал, и зловещий синеватый оттенок стал заметнее. Отросшая за день щетина портила правильную линию его щек и подбородка, и он уже не держал свою большую прекрасную голову с той величавостью, которая так поразила меня в первый раз. В руках у него было письмо, не знаю то же или другое, но опять написанное женским почерком. Он по-стариковски бормотал над ним, хмурил брови и поджимал губы, как капризный ребенок. Я оставил его со смутным желанием узнать, кто же он и как случилось, что один-единственный весенний день мог до такой степени изменить его.

Он так заинтересовал меня, что на следующее утро я с нетерпением ждал его появления. Я опять увидел его в тот же час: он медленно поднимался, сгорбившись, с низко опущенной головой. Когда он подошел, я был поражен переменой, происшедшей в нем.

— Боюсь, что наш воздух не очень вам полезен, сэр, — осмелился я заметить.

Но ему, по-видимому, было трудно разговаривать. Он попытался что-то ответить мне, но это вылилось лишь в бормотание, и он замолк. Каким сломленным, жалким и старым показался он мне, по крайней мере лет на десять старше, чем в тот раз, когда я впервые увидел его! Мне было больно смотреть, как этот старик — великолепный образец человеческой породы — таял у меня на глазах. Трясущимися пальцами он разворачивал свое неизменное письмо. Кто была эта женщина, чьи слова так действовали на него? Может быть, дочь или внучка, ставшая единственной отрадой его существования и заменившая ему... Я улыбнулся, обнаружив, как быстро я сочинил целую историю небритого старика и его писем и даже успел взгрустнуть над ней. И тем не менее он опять весь день не выходил у меня из головы, и передо мной то и дело возникали его трясущиеся, узловатые, с синими прожилками руки, разворачивающие письмо.

Я не надеялся больше увидеть его. Ещё один такой день, думал я, и ему придется слечь в постель или по крайней мере остаться дома. Каково же было мое удивление, когда на следующее утро я опять увидел его на скамье. Но, подойдя ближе, я стал вдруг сомневаться, он ли это. Та же шляпа с загнутыми полями, та же лакированная трость и те же роговые очки, но куда делась сутулость и заросшее серой щетиной несчастное лицо? Щеки его были чисто выбриты, губы твердо сжаты, глаза блестели, и его голова, величественно, словно орел на скале, покоилась на могучих плечах. Прямо, с выправкой гренадера сидел он на скамье и, не зная, на что направить бьющую через край энергию, отбрасывал тростью камешки. В петлице его черного, хорошо вычищенного сюртука красовался золотистый цветок, а из кармана изящно выглядывал краешек красного шелкового платка. Его можно было принять за старшего сына того старика, который сидел здесь прошлое утро.

— Доброе утро, сэр, доброе утро! — прокричал старик весело, размахивая тростью в знак приветствия.

— Доброе утро, — ответил я. — Какое чудесное сегодня море!

— Да, сэр, но вы бы видели его перед восходом!

— Вы пришли сюда так рано?

— Едва стало видно тропинку, я был уже здесь.

— Вы очень рано встаете.

— Не всегда, сэр, не всегда. — Он хитро посмотрел на меня, как будто стараясь угадать, достоин ли я его доверия. — Дело в том, сэр, что сегодня возвращается моя жена.

Вероятно, на моем лице было написано, что я не совсем понимаю всей важности сказанного, но в то же время, уловив сочувствие в моих глазах, он пододвинулся ко мне ближе и заговорил тихим голосом, как будто то, что он хотел сообщить мне по секрету, было настолько важным, что даже чайками нельзя было это доверить.

— Вы женаты, сэр?

— Нет.

— О, тогда вы вряд ли поймете! Мы женаты уже пятьдесят лет и никогда раньше не расставались, никогда.

— Надолго уезжала ваша жена? — спросил я.

— Да, сэр. На четыре дня. Видите ли, ей надо было поехать в Шотландию, по делам. Я хотел ехать с ней, но врачи мне запретили. Я бы, конечно, не стал их слушать, если бы не жена. Теперь, слава богу, все кончено, сегодня она приезжает и каждую минуту может быть здесь.

— Здесь?

— Да, сэр. Этот мыс и эта скамейка — наши старые друзья вот уже тридцать лет. Видите ли, люди, с которыми мы живем, нас не понимают, и среди них мы не чувствуем себя вдвоем. Поэтому мы встречаемся здесь. Я точно не знаю, каким поездом она приезжает, но даже если бы она приехала самым ранним, она бы уже застала меня здесь.

— В таком случае... — сказал я, поднимаясь.

— Нет, нет, сэр, не уходите. Прошу вас, останьтесь, если только я не наскучил вам своими разговорами.

— Напротив, мне очень интересно, — сказал я.

— Я столько пережил за эти четыре дня! Какой это был кошмар! Вам, наверное, покажется странным, что старый человек может так любить?

— Это прекрасно.

— Дело не во мне, сэр! Любой на моем месте чувствовал бы то же, если бы ему посчастливилось иметь такую жену. Наверное, глядя на меня и после моих рассказов о нашей долгой совместной жизни, вы думаете, что она тоже старуха?

Эта мысль показалась ему такой забавной, что он от души рассмеялся.

— Знаете, такие, как она, всегда молоды сердцем, поэтому они и не стареют. По-моему, она ничуть не изменилась с тех пор, как впервые взяла мою руку в свои; это было в сорок пятом году. Сейчас она, может быть, полновата, но это даже хорошо, потому что девушкой она была слишком уж тонка. Я не принадлежал к её кругу: я служил клерком в конторе её отца. О, это была романтическая история! Я завоевал её. И никогда не перестану радоваться своему счастью. Подумать только, что такая прелестная, такая необыкновенная девушка согласилась пройти об руку со мной жизнь и что я мог...

Вдруг он замолчал. Я удивленно взглянул на него. Он весь дрожал, всем своим большим телом, руки вцепились в скамейку, а ноги беспомощно скользили по гравию. Я понял: он пытался встать, но не мог, потому что был слишком взволнован. Я уже было протянул ему руку, но другое, более высокое соображение вежливости сдержало меня, я отвернулся и стал смотреть на море. Через минуту он был уже на ногах и торопливо спускался вниз по тропинке.

Навстречу ему шла женщина. Она была уже совсем близко, самое большее в тридцати ярдах. Не знаю, была ли она когда-нибудь такой, какой он мне описал её, или это был только идеал, который создало его воображение. Я увидел женщину и в самом деле высокую, но толстую и бесформенную, её загорелое лицо было покрыто здоровым румянцем, юбка комично обтягивала её, корсет был тесен и неуклюж, а зеленая лента на шляпе так просто раздражала. И это было то прелестное, вечно юное создание! У меня сжалось сердце, когда я подумал, как мало такая женщина может оценить его и что она, быть может, даже недостойна такой любви. Уверенной походкой поднималась она по тропинке, в то время как он ковылял ей навстречу. Стараясь быть незамеченным, я украдкой наблюдал за ними. Я видел, как они подошли друг к другу, как он протянул к ней руки, но она, не желая, видимо, чтобы хоть кто-то был свидетелем их ласки, взяла одну его руку и пожала. Я видел её лицо в эти минуты и успокоился за моего старика. Дай бог, чтобы в старости, когда руки мои будут трястись, а спина согнется, на меня так же смотрели глаза женщины.

[Nika]

Полосатое Пальто, Алексей, поздравляю с такой красивой днюхой!
Пусть в следующей половине жизни всё складывается так как оно быть должно.

[Полосатое Пальто]

Nika, Спасибо Да,пусть все идет по воле бога